в одну из вьюжных ночей не почувствуется греющего бока; потрусит по свежим длинным следам к острому шпилю откосившейся лагерной вершины, где, словно прилежный домашний обитатель, вытянется ушастый монстр. заприметив подошедшую падчерицу, беззлобно захохочет себе в грудь и вытаращит на неё левый глаз.
— здравствуй-здравствуй! — захрипит, в горле пересохло от ежедневного молчания. — не думаю, чтобы кто-нибудь одобрил нашу затею...опасно! очень опасно, ребёнок. — пытается обнять себя хвостом, но с жутью видит кровавый обрубок. завистливо взглянув на пушистый хвост кошки, подавит в себе грозный скулёж и обратится с вопросом. — ещё не слышала сказок про местный край? рассказчик из меня некудышный, но знай точно: там, где через рыхлый снег уже не проступает трава, в том месте соприкасаются два мира: наш, смертный, и мир небесный. не думай, что меж облаков только предки, подобных нам, наслаждаются райскими удовольствиями. там обитают древние духи, такие старые, что даже земля почти забыла прикосновения их лап. нередко они одеваются в шкуры смертных. смотри же! - сорвется на удивленное шипенье, и поведет носом в сторону еловой чащи. там, на ветке дерева, переливаясь всеми красками северной ночи, мягко замерла огромная сова. она несердито ухнет, и поднимет взор на котёнка: в её глазах затрепещит лазурный огонь. затянув беспокойную песнь, птица полярных окраин взмахнет крыльями. с её прозрачных перьев посыпятся искры и звёзды, и она, спрыгнув с ветви, устремиться в высь, в пучину облаков, и исчезнет из поля зрения. провожавший её взглядом всклокоченный вольнодум сохранит улыбку. — запомни её, дорогуша. неровен час, и она вновь явится пред тобою.

в полудрёме ловя носом звонкие дождливые капли, что проваливались в сугробы и были единственной причиной нервного озноба, который, в свою очередь, был вызван каким-то важным, но потерянным в ходе мыслительных сражений событием! уже подросшее дитя, ловя носом капли, будет растормошено обеспокоенным зверем.
— скорей же! не то останешься в котятах на всю жизнь, засоня! — с нескрываемым пониманием проворчит вольнодум и потянет за шкирку на склон. в попытке обойти копошащихся детей, приотпустит ребёнка и тут же мысленно укорит себя за неуклюжесть.
огромный тигр, восседая на пике откосившейся горы, заприметив тревожные чертыхания около рытвины, обовьет лапы хвостом: зычно пронесутся его слова вслед затихнувшим поздравлениям.
— вершинка, тут ли ты?
она, не видя обладателя голоса из-за пёстрых спин, содрогнётся от собственной беспомощности. нырнув под белоснежно-сизой лапой и почувствовав морозный снег у живота, отпрянет и отряхнется. обернувшись, поднимет взгляд вверх — и встретится с янтарными глазами.
— я здесь, колчезубый! — вытянется по струне и нервно заколотит хвостом по растоптанному снегу.
— вижу! — тигр прищурится весело, — вершинка, расти и крепни, старшая кровь будет с нетерпением ждать того момента, когда ты присоединишься к их рядам. наставлять тебя будет кучерявое облачко.
повернув голову, увидит заботливо-ласковый взор той, под кем проскользнула к центру. почувствовав на загривке мерное и мягкое дыхание воительницы, от шубы которой тянуло голубикой и престраннейшими, неизвестными запахами; почувствовав дыхание, задрожит всем телом от непривычного для неё жеста: кучерявое облачко проведет языком по лбу и тепло заурчит в ухо. ребенок, в попытке уловить и спрятать трепетный момент в своей голове, прикроет глаза и затопчется на месте, пытаясь не заглушить скользящими мыслями очарование затухающего вечера.

волки кружат в бесовском хороводе.

треск снега под костлявыми лапами и гортанное рычание зубастых не дают потерять связь с реальностью.