Родился он в тесной, шумной шайке, обосновавшейся в чреве старого разбитого корабля, выброшенного на скалистый берег. Жизнь среди палуб, канатов и солёного ветра была привычной для всех, кто родился после крушения, и котёнок не стал исключением. При рождении ему дали имя Астрагал.
Когда Астрагал получил свою должность ученика — то есть обязанность бегать по кораблю, выполнять поручения и спотыкаться обо всё подряд — шайковцы хором нарекли его Барабулькой. Не потому что он был ловкий или проворный, а скорее потому, что был маленький, вечно мокрый, да ещё и часто путал морские термины, понимая их буквально. "Принеси шкентель!" — "А это что, рыба такая?"
Но, несмотря на глуповатость, он был поразительно серьёзен, задумчив и кроток. Его крупная фигура и пёстрый окрас — чёрно-бело-оранжевые пятна и полосы, словно отражающие карту волн — выделяли его среди других. Мрачноватая морда, спокойные жёлтые глаза и спокойствие, с которым он принимал любую критику, заставляли старших порой чувствовать себя неловко. Тайга не спорил, не смеялся — он просто был, и его невозмутимость притягивала.
Он обожал слушать истории старших: о суше, о хвойных лесах, о настоящей земле, не качающейся под лапами. Особенно его завораживало слово "тайга" — густая, тёмная, пахнущая хвоей. Это слово стало его мечтой и его именем. Он уговаривал всех называть его Тайгой. Сначала его дразнили, но со временем дразнилки стихли, и к моменту его посвящения в матросы никто уже не помнил, что когда-то этот кот был Астрагалом или Барабулькой. Он стал Тайгой — спокойным, рассудительным, вечно глядящим за горизонт.
А горизонт звал.
В 14 лун он решился. Быстро собрал свои вещи — кусок парусины, обломок карты, что казался ему важным, и один-единственный коготь, найденный у штурвала — символ памяти. Не попрощавшись ни с кем, с тяжёлым сердцем и лапами, трясущимися от волнения, он покинул корабль. Страх шёл с ним рядом, но он шагал — упорно, молча, упрямо, как прилив.
Достигнув леса, он не поверил своим глазам. Всё было именно так, как он представлял: густые деревья, влажная хвоя под лапами, шёпот листвы вместо криков чаек. Воздух пах не солью, а смолой. И в этом лесу он, казалось, должен был обрести себя.
Он шёл наугад, петляя между елями, пока не заметил чётко вытоптанную тропу. Лес, казалось, наблюдал. Ни одна ветка не хрустнула, ни один шорох не выдавал присутствие других... но Тайга чувствовал, что он не один.
На закате он вышел на поляну, залитую алым светом. В её центре стоял высокий, почти обугленный пень, а вокруг него — коты.
Их шерсть была тёмной, почти сливающейся с тенями. Они были молчаливы. На его появление никто не зарычал, не напал — лишь обернулись. Один из них, самый старый и костлявый, подошёл ближе.
— "Ты — чужак. Но лес позволил тебе пройти. Это знак."
Тайга приподнял бровь.
— "Я просто мимо шёл.
Но его не слушали. Коты Чернолесья вели его на поляну, где начинался Обряд Дыма — церемония, где каждый новопришедший должен был «увидеть себя» через пламя и тень. Тайга не очень понял, как это работает. Он просто сел у костра, смотрел в огонь… пока не увидел разбитый корабль, покачивающийся в языках пламени.
— "Ты носишь имя леса, но родился на берегу моря."
— "Ты должен выбрать: быть плеском воды — или шелестом листвы."
Визионерство закончилось, коты молча разошлись. Но отныне ему нельзя было просто уйти. Он стал Гостем — а у Чернолесья уважают Гостей, но не выпускают их, пока лес сам не решит.
С каждым днём Тайга открывал странности их племени:
— Они разговаривали с мхом, считая, что он помнит, кто где прошёл.
— У них были Безымянные — коты, отказавшиеся от своего прошлого и говорившие только шёпотом.
— Они не ловили рыбу, считая, что вода — кровь леса.
— И каждую ночь они собирались вокруг Пня Молчаливого, слушая тишину. Да-да, именно тишину.
---
Утро выдалось странным с самого начала. Лес казался непривычно тихим, будто сам воздух затаил дыхание. Тайга проснулся оттого, что кто-то легонько ткнул его в бок. Над ним склонились два воина Чернолесья с серьёзными мордами.
— Вставай. Настал день, — коротко произнёс один.
— День чего? — пробормотал Тайга, не до конца проснувшись.
— Ты узнаешь.
Без объяснений его повели через чащу — молча, без права задать вопрос. Коты из Чернолесья шли будто по давно известной тропе, лапы уверенно ступали по мху. С каждой минутой шаг Тайги становился всё тяжелее. Он не знал, куда его ведут, но что-то в этих взглядах, в их молчании, вызывало у него тревогу.
Они вышли на небольшую поляну, где уже собрались почти все члены племени. Среди них — старейшины, целители, и даже котята. Посреди поляны лежала расстеленная шкура, украшенная травами, цветами и птичьими перьями. У самого края сидела незнакомая ему кошка. Молодая, красивая… и совершенно неподвижная. Она смотрела сквозь всех, будто её и не было вовсе.
Тайга нахмурился.
— Это что?.. — начал он, но старейшина уже поднялся.
— Сегодня день союза. День, когда лес признаёт избранных и сплетает их судьбы. Тайга, ты пришёл издалека. Лес выбрал тебя. Сегодня ты станешь мужем Руун-ги, дочери Лесного Ветра.
— Простите… чего?.. — Тайга отступил на шаг.
Все молчали. Все смотрели. Кошка — Руун-га — даже не повернула голову. Тайга чувствовал, как шерсть на его спине встаёт дыбом.
— Я не… я её не знаю! — выпалил он. — Я никого не выбирал!
— Не ты выбираешь, — прозвучал голос целителя. — Лес выбрал.
— Да он что, шутит?! — Тайга попятился, озираясь. — Это же бред какой-то!
Кто-то попытался мягко, но настойчиво подтолкнуть его к центру поляны. Кошка всё ещё сидела, как марионетка без нитей. Тайга дернулся. Один из старших котов ловко перегородил ему путь. В глазах стояло спокойствие. Или пустота?
Что-то внутри Тайги застонало от ужаса.
— Нет. Нет! — он вывернулся из лап, рванул через кусты, даже не оглядываясь. — Простите! Но это не для меня! НЕ ДЛЯ МЕНЯ!
Позади кто-то закричал, кто-то бросился вдогонку, но Тайга был уже далеко. Он мчался сквозь чащу, ломая сухие ветки, путая следы. Сердце колотилось, как барабан. Лапы болели, но он не останавливался. Только выбравшись из тёмной чащи на каменистый склон, он позволил себе перевести дыхание.
Он больше не был частью Чернолесья. И, возможно, теперь племя сочтёт его врагом.
Но лес… лес молчал. Будто одобрял.
---
Дождь хлестал с тех пор, как он сбежал из Чернолесья. Тайга брёл уже не разбирая дороги — мех его облепила вода, лапы путались в сыром подлеске, и каждый шаг казался слишком тяжёлым. Еды не было со вчерашнего вечера. Мышь, мелькнувшая под кустом, ускользнула, будто смеялась над ним.
Он остановился. Сел. Повесил уши.
«Так и помру где-нибудь под пнем...»
Но тут... в просвете между деревьями мелькнуло нечто чуждое лесу — не дерево, не куст, а ровная линия, каменная. Он прищурился. Сквозь туман вырисовывались стены — серые, обросшие мхом, с проломами и трещинами. Полуразрушенный замок, одинокий и забытый. Но настоящий.
У него не было сил удивляться.
Когда он добрался до полусгнивших врат, оттуда вышли коты. Высокие, статные, в обрывках странных тканевых накидок, со старыми значками и цепочками. Один держал в зубах ржавый нож, повязанный красной тряпкой. Они смотрели на Тайгу не как на врага — скорее, как на уставшего путника.
— Путник с севера? — спросил один.
— С востока, — хрипло ответил Тайга. — Или с ниоткуда.
Коты переглянулись, затем расступились. И один произнёс торжественно:
— Добро пожаловать в Племя Неразгаданных Тайн. Здесь ты в безопасности, брат странствий.
Так Тайга оказался среди рыцарей. Те носили старинные имена: Грем, Железнолап, Вельд. Их лидер — Первенец Солнца — был стар и мудр, говорил, будто читал историю. Они называли свои земли Орденом, а друг друга — рыцарями и оруженосцами. У них были свои правила, свой кодекс чести, свои обеты.
И... среди них была
Она.
