От ласкового солнца подтаивал снег, а крохотные птички, подобно новорожденным котятам под боком мамы-королевы, задорно пищали, прыгая по ветвям ежевичных кустов.

Афалина не любила подолгу сидеть в лагере. Сжимаясь в нервный клубок, кошка пыталась заставить себя пойти размять мышцы. Погрузившись в беспокойные мысли стражница и не заметила, что улеглась не одна. Дикий Кабан, молодой собиратель, забавно похрапывал, лëжа на пятнистом боку.

Стоило ей слабо усмехнуться, как тот беспокойно дернул задней лапкой, будто лягаясь копытцем, и широко раскрыл желтые глаза.

— О! — Кабан оживился, завиляв коротким хвостом. — Привет!
— Здра-авствуй, — лениво протянула Афалина, укладывая голову себе на худые лапы.

Котик приподнялся на лапки, шмыгнув, и внимательно разглядел соплеменницу. Та смущëнно прищурилась, укрывая себя тонким хвостом.

— Ты чего, Кабан?

— Эм... ничего! А вот ты, ты чего? — кот заулыбался, по привычке начиная рыхлить землю шустрыми лапками.

Стражница ласково рассмеялась. Задорно взвизгнув и расхохотавшись еще сильнее, когда крошки земли попали на еë шубку.
Так, до самого обеда Дикий Кабан и Афалина шутили о раскопках нового моря прямо в лагере племени.