попик Егор)

Ступая по влажному песку возле самой кромки воды, Сучок склоняет тяжёлую от смутных дум голову. Лапы сами несут его вдоль берега в лагерь, пока он тащит в пасти увесистую рыбёху, подергивающую жабрами и сверкающую влажной чешуёй в свете закатного солнца. Гул ветра, шелест ветвей, течение реки, ласкающей песок журчащими волнами и бьющей ими о каменистый берег — чем дальше от родного дома, тем сильнее к нему тянет, он уже знает.
Знает, потому что ремесло у него такое — уходить далеко-далеко от земель своего племени за тем, чтобы принести обратно ценные сокровища и ресурс. Если не запомнишь дорогу или потеряешься, то никогда больше не сможешь вернуться. Все просто.
Сучок всегда возвращается, потому что родной стала не только подстилка в палатке, но и путь в чужой край. Стал родным незнакомый, тяжёлый запах соли и моря, которым пропиталась густая шкура, стали родными отвесные скалы, пугающие неопытных и юнцов своим угрожающим массивом. Стало родным чувство тоски по дому, которое словно лижет беспокойную душу, касается старых шрамов в самом сердце, и оттого становится будто легче, а потом опять хуже, но уже позже, когда оказываешься в тени камыша и понимаешь, как долго не был дома и как соскучился по нему.

Сквозь густые заросли осоки, сквозь мелководье, опускаясь в воду по самое брюхо, Сучок бесшумно пробирается в лагерь, таща свою добычу во рту и морщась от мерзковатого привкуса рыбы на языке. Чем ближе знакомые голоса и запах, выветрившийся из ноздрей за несколько ночей, проведенных за пределами палаток, тем сильнее бьётся сердце и тем слаще кажется скорое возвращение к себе, на родную подстилку.
— Сучок, — воитель дергает ухом, когда у самого входа слышит оклик — оборачивается, стоя одной лапой на берегу, и щурит зеленые глаза, стараясь сквозь играющие на воде среди высокой травы блики увидеть, кто с ним разговаривает, — тебя так долго не было.
Сучок кивает, не желая выпускать изо рта добычи, а затем молча ныряет в густые заросли, проскальзывая на мшистую поляну. Соплеменник тут же бежит следом, торопливо и шумно расплескивает воду, мяукает, когда одна из лап заплетается в тине, но все равно нагоняет на полпути и аккуратно ловит ртом хвост рыбы, помогая донести её до кучи с дичью, пока мурлыкает и подергивает от радости хвостом.
— Спасибо, — сухо отвечает тот, когда рыба оказывается водружена на самый верх кучи, и опускается на землю, облизывая перепачканные усы, — я бы и сам.
— Вместе попроще будет, — присаживается рядом его собеседник, и Сучок, не открывая глаз, чувствует, как чужой влажный нос зарывается в его шерсть, принюхиваясь к запахам, принесённым издалека.

— Я СЫН СОБАКИ